Эффект инфляции совершенства: когда стобалльник становится нормой

Фурсенко предложил усложнить ЕГЭ из-за большого числа стобалльников, как сообщает Ведомости.

ЕГЭ как инструмент селекции сломался не от избытка умных, а от того, что система измерения перестала различать уровни — стобалльник превратился в дефолтную цель, а не в маркер исключительности.

Механизм прост: когда верхняя граница шкалы достижима для широкого круга испытуемых, инструмент теряет дискриминирующую функцию. Экзамен перестаёт быть фильтром и становится ритуалом прохождения — репетиторы давно откалибровали алгоритмы подготовки под конкретные шаблоны заданий, а школьники тренируют не знание, а паттерн распознавания формулировок.

Родительская паника в этой схеме — не реакция на сложность, а реакция на сдвиг порога. Фурсенко по сути объявляет обнуление накопленного капитала: вложения в репетиторов, в курсы, в тренировочные варианты обесцениваются, потому что правила игры меняются задним числом. Это классический триггер потери — люди болезненнее реагируют на утрату уже вложенного, чем на перспективу новых затрат.

Мой сосед-репетитор по математике за последние три года сменил формулировку обещания в рекламе: было «подготовлю на 80+», стало «подготовлю на 100». Сейчас он сидит и тихо пересчитывает, сколько часов нужно добавить в программу, чтобы вернуть это обещение к жизни.

Усложнение экзамена — это перенастройка клапана давления в образовательной пирамиде. Механизм не решает проблему неравенства доступа, он просто поднимает планку, на которой это неравенство становится видимым. Те, кто мог купить стобалл, продолжит покупать нужный результат — просто по новой цене.