Абердинский трактат, 1795 год
Врач Игнац Земмельвейс доказал, что мытьё рук спасает рожениц, а его судьба переплетается с историей Мэри Шелли, чья мать умерла от родильной горячки, как сообщает The Marginalian.
За полвека до Земмельвейса тот же вывод — родильную горячку разносят сами врачи — опубликовал абердинский акушер Александр Гордон, и его трактат 1795 года похоронили так же тихо, как позже похоронят венского доктора.
Гордон прошёл через эпидемию 1789—1792 годов и проследил 77 случаев болезни, которая словно кружила вокруг отдельных докторов и повитух. Он рекомендовал всем, кто бывал у заражённых, сменить одежду и не подходить к здоровым роженицам. В трактат вошло и «неприятное признание» самого автора: вероятнее всего, он неоднократно переносил заразу от одной пациентки к другой.
Через два года после трактата, в сентябре 1797-го, от родильной горячки умерла Мэри Уолстонкрафт — одиннадцать дней спустя после рождения дочери, тоже Мэри. Овдовевший Уильям Годвин через несколько месяцев выпустил «Записки об авторе „В защиту прав женщин“» и превратил память о жене в скандал, затмивший её книги. Дочь, оставшаяся без матери на одиннадцатый день жизни, в двадцать лет выпустит «Франкенштейна, или Современного Прометея» — историю о том, как мир встречает созданную им же жизнь.
Вена дотянулась до той же мысли в 1847 году: Земмельвейс, потеряв друга — патологоанатома Якоба Коллечки, умершего от пореза скальпелем во время вскрытия, — ввёл обработку рук хлорной известью, и смертность в родильном отделении рухнула. Профессура ответила изгнанием, а отвергнутый врач в открытых письмах 1861—1862 годов называл коллег-акушеров «убийцами». В августе 1865-го он умер в лечебнице Дёблинг от заражения крови, начавшегося с ранки на руке, — сорока семи лет.
Признали оба открытия лишь после Пастера и антисептики Листера, когда ни Гордона, ни Земмельвейса среди живых уже не было. Роман «Франкенштейн» тем временем живёт третий век — его написала дочь женщины, которой не пригодились правила, опубликованные за два года до её смерти. Сколько таких трактатов лежит в библиотеках непрочитанными сейчас, летопись не уточняет.
