Голландские годы Декарта
Опубликован материал о том, что отец нейронауки Рамон-и-Кахаль связывал научные прорывы с одиночеством, тишиной и изоляцией от суеты, как сообщает The Marginalian.
Рецепт «отца нейронауки» — одиночество, тишина, изоляция от мирской суеты — за два с половиной столетия до Рамон-и-Кахаля был уже не советом, а целой биографией: Рене Декарт прожил этот рецепт от начала до конца и один раз его нарушил.
10 ноября 1619 года в отапливаемой комнатке — поэле — близ Ульма двадцатитрёхлетний дворянин Рене Декарт пережил за ночь три сна и проснулся со строкой латинского поэта Авсония, услышанной во сне: «Quod vitae sectabor iter?» — «Какой путь в жизни изберу?». Ответ он записал в тетрадь «Олимпика», позже сгоревшую — до нас дошли лишь выписки, снятые по распоряжению Лейбница. С 1629 года Декарт двадцать лет подряд живёт в Голландии, меняет города и адреса, а корреспондентов просит не выдавать его местоположение даже друзьям.
Рецепт он озвучивает сам: в письмо 1631 года поэту Жану Гезу де Бальзаку он вставляет цитату из Овидия — «Bene qui latuit, bene vixit»: хорош тот, кто хорошо скрылся. В этой тишине выходят «Рассуждение о методе», аналитическая геометрия и «Размышления о первой философии», напечатанные без единой дворцовой аудиенции. Рамон-и-Кахаль в 1890-х лишь записывает в «Правила и советы о научном исследовании» инструкцию, которую Декарт целиком отработал на себе.
В 1649 году рецепт останавливается: двадцатидвухлетняя королева Швеции Кристина вызывает философа через посла Пьера Шаню и назначает уроки на пять утра, в холодную библиотеку — лишь в этот час у неё высвобождается время от государственных дел. Декарт жалуется в письмах, что живёт «в стране медведей, среди скал и льда», и в феврале 1650 года умирает — по официальному документу, от воспаления лёгких, хотя биографы и токсикологи спорят о диагнозе до сих пор.
Кристина в 1654-м отреклась от престола и увезла рукописи философа в Рим — рецепт остался напечатанным, но больше никто не прожил его целиком. По нему дожил только второй автор: Рамон-и-Кахаль отсчитал по той же инструкции восемьдесят два года против декартовых пятидесяти трёх. Что решает в этом рецепте — тишина или срок её аренды, — сгоревшая тетрадь с вопросом Авсония оставила решать каждому, в одиночку.
