Профицит в 1,7 раза: кто нажился на том, что Россия меньше покупает

Профицит текущего счета платежного баланса в первом полугодии вырос в 1,7 раза, как сообщает Коммерсант Экономика.

Цена вопроса — профицит текущего счёта платёжного баланса вырос в 1,7 раза за первое полугодие, и каждый процент этого роста оплачен чьим-то неслучившимся импортом.

Главный бенефициар — сырьевые экспортёры, особенно газовые и нефтяные компании. Когда экспорт превышает импорт, валютная выручка оседает внутри страны, рубль укрепляется, а маржинальность (разница между ценой продажи и издержками) у экспортёров растёт. Минфин тоже в плюсе: больше экспортной выручки — больше налогов с нефтегазового сектора, которые идут в бюджет. Для условного Игоря Сечина профицит — это прямая прибавка к свободному денежному потоку.

Скрытый налог падает на импортёров и потребителей. Профицит означает, что страна сократила закупки за рубежом — либо из-за санкций, либо из-за дорогой логистики через третьи страны. Каждый, кто ввозит оборудование, электронику или запчасти, платит больше за параллельный импорт, а эту наценку перекладывает на покупателя. ROI (возврат на вложенный капитал) у импортозависимого бизнеса падает: затраты на ввоз растут, а продать дороже не всегда можно — спрос ограничен.

Парадокс в том, что рекордный профицит — это не признак силы экономики, а симптом её изоляции. Здоровая растущая экономика обычно имеет дефицит текущего счёта: бизнес инвестирует, закупает технологии, строит производства — и импорт растёт. Профицит в 1,7 раза означает обратное: Россия не покупает, потому что ей не продают, а не потому что она стала самодостаточной. Эту систему создали санкции и контрсанкции — и намеренно выигрывает от неё тот, кто контролирует экспортную трубу, а не тот, кто пытается строить что-то новое.