Эдвардианская шпиономания
Вышла вторая часть заметок «Что читали в СССР», посвящённая шпионским романам и книгам о разведчиках, как сообщает Год литературы.
Одержимость советского читателя шпионскими романами почти один в один воспроизводит британскую шпиономанию 1900-х годов — эпоху, когда Англия Эдуарда VII зачитывалась «Вторжением 1910 года» Уильяма Лекью.
Лекью писал по заказу лорда Нортклиффа, владельца Daily Mail: роман выходил с продолжением, а книжный тираж перевалил за миллион экземпляров. Курьёз: маршрут германского вторжения правили в редакции — колонны мнимого противника пустили через города, где газета хотела поднять продажи. Читатели тем временем заваливали автора письмами о замеченных повсюду «немецких шпионах».
Страх, разгоняемый беллетристикой, принёс плоды: в 1909 году создали Бюро секретной службы — будущие МИ-5 и МИ-6, а первый глава иностранного отдела Мэнсфилд Камминг подписывал депеши зелёными чернилами литерой «C», и традиция жива до сих пор. В августе 1914 года страх вышел из книг на улицы: полиция хватала мнимых агентов кайзера, газеты сообщали о таксах, забитых в Лондоне за «немецкую наружность». Сам жанр выжил и через Джона Бьюкена добрался до Яна Флеминга.
В СССР жанр курировали те самые ведомства, которые он изображал: Штирлиц Семёнова и Александр Белов из «Щита и меча» не могли проиграть по определению, а рядом на полках лежал Джеймс Хэдли Чейз миллионными тиражами. Но свой разведчик читателю был ближе: он давал не только остросюжетность, но и государственную гордость. Разница с Британией тонкая: там беллетристика разжигала страх перед врагом, здесь — его приручала.
Британская параллель кончилась в 1914 году, когда вымышленное вторжение совпало с настоящим, а подозрительность обернулась охотой на соседей и собак. Советская кончилась вместе с государством, курировавшим жанр: в девяностые читателя смёл вал переводных триллеров, и Штирлиц остался жить лишь в анекдотах. Спрос на шпиона, впрочем, возвращается всякий раз, когда взаимное недоверие великих держав набирает обороты — чем закончится этот виток, летопись пока не дописала.
