Самые денежные города страны: сколько стоит согласие мёрзнуть

Новый Уренгой и Салехард лидируют по уровню зарплат в России, как сообщает Ведомости.

Цена вопроса: районный коэффициент 1,5 и северные надбавки до 50% почти удваивают оклад — ровно столько стоит согласие жить в городах, где круглогодичной дороги на «материк» нет в принципе, только зимник, паром и вертолёт.

Выгоднее всего работодателю. Новый Уренгой — моногород при газовых промыслах, и его основному плательщику доплатить персоналу дешевле, чем строить инфраструктуру или автоматизировать добычу в мёрзлоте. Государству схема тоже удобна: человек, получивший компенсацию за полярную ночь, реже спрашивает, почему дороги нет.

Скрытый налог собирается по трём статьям сразу. Еда дороже из-за «северного завоза»: каждый ящик едет на барже, вертолёте и снова на барже, и вся эта логистика заложена в ценник. Здоровье и семейное время в расходах не значатся, но платит их сам человек — полярная ночь и минус сорок за окном через бухгалтерию не проходят.

Дальше работает ловушка ликвидности — способности актива быстро превращаться в деньги без скидки: квартира в Салехарде продаётся только приехавшему за надбавками, то есть почти никому. Типовой победитель этой схемы — сварщик, который зарабатывает вдвое больше коллеги из Тюмени, живёт в съёмной однушке и тратит накопленное на «материке». Север из него выкачивает труд, а деньги перекачивает вниз по меридиану.

Парадокс в том, что чем выше зарплата в северном городе, тем меньше шансов дождаться в нём дороги и нормальной больницы: комфорт поднял бы цену труда, а добывающей отрасли нужны не жители, а сменщики. Эту модель собрали намеренно ещё в СССР — платить за терпение вместо того, чтобы строить жизнь. Самые денежные города страны — не щедрость, а прайс-лист на молчание: вам заплатили, значит, дорогу просить уже неловко.