Чердак как лотерея: кому выгодно и сколько стоит рекорд маляра

Маляр продал 15 лет лежавшие на чердаке карточки с покемонами за рекордную сумму, как сообщает Сноб.

Цена вопроса — коробка картона, которую владелец не покупал и 15 лет не вспоминал: вложения ноль, а отдача — рекорд рынка коллекционных карточек.

Кормится с этого не только продавец, его выигрыш разовый. Аукционный дом берёт комиссию и с продавца, и с покупателя, а история про «рекорд с чердака» работает бесплатной рекламой: после каждой такой новости лотов и клиентов становится больше. Грейдеры — компании, которые оценивают состояние карточки и запечатывают её в пластиковую капсулу с наклейкой, — получают поток отправлений от всех, кто полез на антресоли.

Скрытый налог платит новообращённый кладоискатель: оценка стоит денег за каждую карточку отдельно, и для большинства детских коллекций эта плата выходит дороже самих карточек — те мятые, игранные и хранились без защиты. Маржа у грейдеров конвейерная: пластик, наклейка, штат сортировщиков — и оплата независимо от вердикта. Аукцион добавляет свою наценку сверху, поэтому «рекордная цена» и сумма на руках у продавца — разные числа.

ROI — окупаемость вложений — у маляра, человека, который красил чужие стены, бесконечный: так бывает только с находкой. Ликвидность — способность продать быстро и без потери цены — у сырой карточки низкая, в капсуле с оценкой покупатель найдётся всегда. Проигравший уже существует: тот, кто на пандемийном хайпе скупал запечатанные боксы как «альтернативный актив», после охлаждения рынка в 2022-м держит их дешевле закупки.

Парадокс в том, что редкость создаёт не тираж, а грейдер: из миллиардов напечатанных карточек высшую оценку получают единицы, и компания, сертифицирующая эту редкость, выручает на оценке миллионов обычных. Каждая история про чердак — их бесплатная реклама, а очередь мечтателей — их выручка: билеты в лотерею продаёт тот же, кто разыгрывает джекпот. Эту схему собрали намеренно, и маляр — не победитель, а её витрина.