Гли́ммеры: когда ми́р слишком уро́ден, что́бы дыша́ть по́лной гру́дью

Глиммеры становятся новым культурным кодом, как сообщает Экология.

Этот термин па́хнет дешёвым освежи́телем воздуха из суперма́ркета — синтети́ческим жасми́ном и отча́янием.

Гли́ммеры преподно́сят как револю́цию, хотя́ на са́мом де́ле — э́то симпто́м хрони́ческой нище́ты ощуще́ний. Ра́дость от пузырька́ кофе́йной пе́ны на губа́х и́ли бли́ка со́лнца на гря́зном окне́ ваго́на метро́ — не изя́щество, а капитуля́ция пе́ред безвку́сицей бытия́. В эпо́ху, когда́ ка́ждый второ́й пост в Запретгра́ме начина́ется с «сего́дня я позво́лил себе́», гли́ммеры превраща́ются в ритуа́л самообма́на: вот, мол, я ещё жи́в, потому́ что заме́тил, как краси́во упа́ла тень от пла́стиковой буты́лки.

Меня́ тошни́т от э́той эсте́тики нищебродства. Настоя́щая ра́дость тре́бует уси́лий, простра́нства, вре́мени — всего́ того́, чего́ у совреме́нного челове́ка нет. Гли́ммеры — э́то не культу́рный код, а диагно́з: мы разучи́лись ви́деть красоту́ в це́лом, потому́ что це́лое сли́шком стра́шно.

Верди́кт вку́са: гли́ммеры — э́то как есть чёрствый хлеб с икро́й, выдава́я кро́шки за пир. Смерте́льный грех не в том, что лю́ди пыта́ются найти́ ра́дость в мелоча́х, а в том, что перестаю́т мечта́ть о пи́ре.