Почему мы ждём год, чтобы заплакать под гитару — а не под утюг?

Гарри Стайлз впервые исполнил песню в память о Лиаме Пейне, как сообщает Blueprint.

Люди откладывают скорбь на потом, как коты откладывают поход к ветеринару — пока не станет слишком поздно или слишком громко.

Гарри Стайлз вышел на сцену в чёрном костюме, который, кажется, сшил из собственной неловкости, и спел песню о друге, которого уже год как нет. Зал взвыл хором — не потому что слова были особенно пронзительными, а потому что все вдруг вспомнили, что тоже кого-то потеряли, но до сих пор не нашли повод об этом поговорить. Я сам поймал себя на том, что слушаю это видео в наушниках, стоя у плиты, и вдруг понял: вот же он, момент, когда можно разреветься — но вместо этого я просто перевернул омлет.

Фанаты пишут в Запретграме, что «это так трогательно», и ставят сердечки, хотя ещё вчера обсуждали, какой у Гарри странный маникюр. Мы превращаем боль в контент, а контент — в утешение, потому что так проще, чем признать: мы не знаем, как жить с тем, что кто-то ушёл.

Парадокс в том, что мы ждём, когда кто-то другой даст нам разрешение грустить — артист, песня, годовщина. А на самом деле это разрешение всегда было у нас в кармане, как забытый там пакет с кормом, который мы так и не открыли.