Всё ещё буксуем: сентябрьское оживление не разогнало ВВП
Сентябрьское оживление в промышленности и потреблении не ускорило рост ВВП, как сообщает Коммерсант Экономика.
Цена вопроса — разница между ростом выше четырёх процентов годом ранее и нынешней пробуксовкой, и платит по этому счёту частный бизнес: сначала маржой, потом существованием.
Выигрывают банки: двузначная ключевая ставка — это жирный спред между тем, что они платят вкладчикам, и тем, что берут с заёмщиков, плюс миллионы людей, несущих деньги на депозиты вместо покупок. Выигрывает и государство: частный сектор, задушенный ставкой, дешевеет, и его активы уходят банкам и госкорпорациям по бросовой цене. Экспортёры в придачу получают слабый рубль и конвертируют чужое торможение в свою маржу.
Скрытый налог здесь — сама ставка: двадцать с лишним процентов по кредиту работают как акциз на любой рост, только собирает его не казна, а банковская система. Маржинальность — то, что остаётся с выручки после всех расходов, — у пекарни или кофейни это единицы процентов, и такой кредит съедает её целиком. Типовой проигравший — владелец второй кофейни в регионе: сентябрь принёс ему выручку, но не прибыль, и к зиме точка закрывается.
Сентябрьское оживление — это оборот, а не добавленная стоимость: ВВП считает не товарооборот, а новую ценность, то, что остаётся после вычитания затрат. Завозы на склады, распродажи и отгрузки по гособоронзаказу разгоняют статистику, но богатства не создают, поэтому ВВП стоит на месте. Колёса крутятся, машина не едет — классическая пробуксовка, которую сентябрьский всплеск лишь замаскировал на месяц.
Разоблачение: торможение — не сбой, а настройка, и сделана она той же рукой, что держит рычаг ставки и бюджета. Дешёвые деньги и предсказуемость, без которых растёт частный сектор, для системы опасны — независимый бизнес претендует на ресурс, людей и влияние. Парадокс в том, что чем хуже растёт экономика, тем сильнее становится тот, кто её тормозит: в стагнации все вокруг вынуждены идти к нему за деньгами, заказами и разрешением работать.
