Марсельская чума 1720–1722 годов: как чужая смерть стала лондонским бестселлером
"Читай-город" зафиксировал резкий рост продаж "Чумы" Альбера Камю, как сообщает Год литературы.
Тот же симптом показывала Англия весной 1722 года, когда Даниэль Дефо выпустил «Дневник чумного года» — и лондонцы зачитывались эпидемией, которая бушевала в Марселе и пугала их через Ла-Манш.
В мае 1720-го в марсельский порт пришло судно «Гран Сент-Антуан» из Леванта: несколько матросов и пассажир умерли ещё в пути, но дорогой груз тканей выгрузили и распродали. За два года чума убила примерно половину населения Марселя — около пятидесяти тысяч человек — а по всему Провансу счёт умерших шёл на десятки тысяч. Британский парламент в 1721 году провёл карантинный закон: корабли из Средиземного моря держали на рейде сорок дней, потому что Лондон всерьёз ждал заражения.
Дефо в великую чуму 1665 года был ребёнком около пяти лет, но выдал книгу от лица «гражданина H.F., остававшегося в Лондоне всё это время» — на титуле первого издания имя автора не стояло. Псевдомемуар с подлинными биллями о смертности (в одну сентябрьскую неделю 1665-го в них значилось 7165 умерших от чумы) читатели приняли за документ, и свидетель H.F. долго работал как источник в сочинениях по истории эпидемии. Спрос, как и сейчас с Камю, собирался не вокруг фактов, а вокруг языка, на котором можно описать беду, стоящую за порогом.
Чума так и не переправилась через Ла-Манш: последние вспышки в Провансе погасли, страх спал, а книга осталась. С тех пор «Дневник» переиздают при каждой новой волне эпидемической тревоги — спрос на такие книги поднимается не тогда, когда болезнь приходит, а когда её начинают ждать. Тревога кончается, литература о тревоге — нет.
Сам Камю закрыл роман словами доктора Риё: бацилла чумы «не умирает и не исчезает никогда», может десятилетиями дремать «в мебели и бельё», а однажды — «на горе и в назидание людям» — «разбудит своих крыс и пошлёт их умирать в счастливый город». В 2020 году «Чума» уже взлетала в мировых продажах — и спрос потом остыл. Чем закончится нынешняя глава этого цикла, летопись пока не записала.
