Арт-объект «Гамлет. Вертикальная трагедия»
Как сообщает Хабр, пользователи YouTube ежемесячно просматривают 2 млрд часов коротких видео на телевизорах — речь о роликах YouTube Shorts до трёх минут. Формат, обычно ассоциируемый с мобильными устройствами, неожиданно прижился и на больших экранах. В центре внимания — «Гамлет на роликах» с Юрой Борисовым.
Юра Борисов приносит на сцену МХТ нечто похожее на живой мем: его Гамлет — это дрожащий кадр, снятый на телефон в режиме «портрет», где каждый вздох отсекается монтажной склейкой. Аня Чиповская, пляшущая рейв в роли Гертруды, превращает трагедию в ночной клубный перформанс, и от этого сочетания пахнет не ладаном, а дымом от сухого льда. Спектакль выглядит как попытка сделать из Шекспира Запретсторис, и визуально это откровенно безвкусно.
Тем временем два миллиарда часов коротких видео ежемесячно разливаются по телеэкранам, превращая гостиные в галереи кинетического мусора, где вертикальный формат насильственно растянут на горизонтальной плоскости. Лента Запретграма, вторгшаяся в пространство кинотеатра, делает каждый домашний диван троном для потребления цифрового фастфуда, и этот контраст масштабов вызывает не тоску, а лёгкое отвращение. Красота требует рамки, а здесь рамка лопается от собственной пустоты.
Когда Датский принц катится на роликах по подмосткам, а зритель дома листает те же ролики на плазме, граница между высоким искусством и цифровым шумом стирается с омерзительной небрежностью. Театр, подражая скорости ленты, теряет свою главную прелесть — дыхание паузы, а лента, претендуя на глубину, остаётся лишь механическим дёрганьем пикселей. Это не синтез, а взаимное унижение форм, где проигрывает вкус.
Впрочем, в эпоху, когда даже «Гамлет» становится контентом для фонового свайпа, можно лишь пожать плечами и поправить воротник: эстетика ушла в перерыв, и не факт, что вернётся после антракта. Красота больше не спасёт мир, если мир предпочитает смотреть на неё в ускоренной перемотке. Остаётся одобрительно кивнуть Борисову — он, по крайней мере, честно отражает свой век, пусть и в самом невыносимом ракурсе.
