213 тысяч на вахте: цена того, что человека нет дома

Вахтовые зарплаты выросли на 23% за год, в среднем работодатели предлагают 213 тыс. рублей, как сообщает RB.ru.

Цена вопроса — 213 тысяч рублей в месяц, а при графике «месяц через месяц» в пересчёте на год это около 106 тысяч: половину суммы платят не за работу, а за согласие исчезнуть из дома на тридцать дней.

Выигрывают недропользователи и подрядчики госстроя: нефть, руда и трубы лежат там, где никто не живёт, а свободных рук на рынке труда больше нет — людей разобрали оборонные заводы, армия и эмиграция. Для работодателя надбавка в 23% — дешёвая страховка от остановки: простой скважины или неустойка по контракту стоит дороже, чем прибавка персоналу. Ликвидность — способность быстро превратить ресурс в деньги; вахтовик самая ликвидная рабочая сила, потому что его можно завезти и вывезти, не оставляя ничего на балансе.

Скрытый налог платит не бухгалтерия, а семья: 213 тысяч — это цена перелётов, севера и вагончика, оплаченная здоровьем и временем. Сварщик с графиком 60/30 видит своих детей около четырёх месяцев в году — остальные восемь он для них человек из видеосвязи. Между вахтами он не отдыхает, а проходит ремонт, чтобы следующий цикл прошёл без больничного.

Маржинальность на стороне работодателя: ROI — возврат на вложения — у рубля, потраченного на надбавку, почти мгновенный, это непрерывная добыча и закрытый контракт. Вахтовику не нужно жильё, школа и поликлиника — достаточно койки и столовой, поэтому экономия на инфраструктуре измеряется миллиардами, и надбавка в 23% — всё ещё мелочь. Постоянный работник на Севере — это город, вахтовик — статья расходов, которую закрывают в любой месяц.

Парадокс в том, что зарплата растёт не потому, что труд стал ценнее, а потому, что согласных почти не осталось — рынок честно признаёт, что это работа, от которой бегут. Система устроена так намеренно: СССР строил на Севере города со школами и больницами, современная модель заменила поселение арендой человека — завезти, использовать, вывезти. Эти 23% — не премия за труд, а накопленный процент по решению десятилетней давности: не строить жизнь там, где добываются деньги, а платить за то, чтобы кто-то согласился там временно находиться.