Знак из Кротона

В элитном меотском воинском захоронении на юге России нашли золотой статер и канфар с пентаграммой, как сообщает N+1.

Пентаграмма на канфаре из меотского погребения — тот же знак, каким пифагорейцы греческого Кротона в VI веке до нашей эры метили членов своего братства.

Меоты — собирательное имя племён Прикубанья, живших вокруг Меотиды, нынешнего Азовского моря. Знать хоронили с греческим импортом: канфар — это чаша Диониса для разбавленного вина, а золотой статер — монета греческого мира, попадавшая в степь и предгорья через боспорскую торговлю. Лукиан в «Продаже жизнеописаний» вкладывает в уста Пифагора объяснение, что пентаграммой ученики узнавали друг друга, — позднее знак называли «гигейей», здоровьем.

Дальше фигура меняла хозяев, не меняя геометрии. В поэме XIV века «Сэр Гавейн и Зелёный рыцарь» пентаграмма золотом по красному полю украшает щит рыцаря как знак пяти добродетелей и «бесконечный узел». У Гёте в «Фаусте» она работает уже иначе: Мефистофель не может выйти из дома, застряв у начерченной на пороге звезды, и ворчит, что один её угол выступил наружу — иначе он бы сюда вообще не попал.

В 1856 году оккультист Элифас Леви нарисовал перевёрнутую пентаграмму с козлиной головой по имени Бафомет — с этого изображения ведёт родословную современная эзотерическая иконография. Сам пифагорейский союз кончился раньше и хуже: по преданию, дом, где собирались ученики, в Кротоне сожгли, а Пифагор бежал и умер в Метапонте. Знак пережил и союз, и всех, кто его рисовал.

Меотский воин, которого похоронили с канфаром, вряд ли слышал про Кротон — для него это была красивая чаша с греческого корабля. Сегодня та же фигура ходит по обложкам эзотерических бестселлеров. Что она будет значить через две тысячи лет, не скажет и археолог.