Динозавровый ренессанс
Тираннозавры были теплокровными и поддерживали температуру тела почти как у человека, как сообщает Naked Science.
Тёплый тираннозавр с человеческой температурой — второй заход сюжета, который разыгрался в 1969 году, когда палеонтолог Джон Остром описал хищника дейнониха и объявил динозавров не вялыми ящерами, а быстрыми и активными зверями.
Спор о природе динозавров начался сразу после их открытия. В 1868 году Томас Гексли, прозванный «бульдогом Дарвина», сопоставил маленького компсогната с археоптериксом и заявил, что птицы произошли от хищных динозавров. В 1926 году датчанин Герхард Хейльманн в книге «Происхождение птиц» эту версию похоронил: у динозавров нет ключиц, а значит, не может быть и вилочки — предки птиц жили где-то рядом, но не среди ящеров.
Идея пролежала в могиле четыре десятилетия, пока Остром не раскопал в Монтане дейнониха — зверя с серпом на ступне, собранного для прыжков и резких ударов. В 1970 году он заметил в нидерландском музее Тейлс окаменелость, с 1855 года числившуюся птерозавром Pterodactylus crassipes, и опознал в ней археоптерикса. Две находки сомкнулись, и птицы вернулись к динозаврам — ровно как предсказывал Гексли.
Следующий ход сделал ученик Острома Роберт Бэккер: в статье 1975 года, подарившей эпохе имя «динозавровый ренессанс», он доказывал, что активные хищники не могли греться на солнце, как ящерицы, — им нужна собственная печка, теплокровность. Сообщество встретило это в штыки — свою главную книгу 1986 года он так и назвал: «Ереси о динозаврах». Но линии роста на костях и находка 1996 года — китайский синозавроптерикс, маленький хищник с полосой пуха вдоль спины, — постепенно склонили спор в его пользу.
К 2000-м вопрос закрыли: птицы оказались живыми динозаврами, и голубь на подоконнике формально ближе тираннозавру, чем крокодил. Ключицы, которых Хейльманн не нашёл у ящеров, тоже нашлись — в виде той самой вилочки. Сегодняшняя реконструкция с температурой тела лишь продолжает сдвигать границу между «ящером» и «птицей» в одну сторону, и куда она двинется в следующий раз — открытый вопрос.
