Эпоха кинообъяснителей и бэнси: 1900-е — конец 1920-х

Тест «Сноба» предлагает угадать советский фильм по странному пересказу сюжета, как сообщает Сноб.

Тест «Сноба» с пересказами в духе „ну короче, он жил, а потом стало странно“ воспроизводит профессию кинообъяснителя — живого рассказчика, сидевшего у экрана на немых сеансах с начала 1900-х годов.

В немом кино слово принадлежало не плёнке, а человеку в зале: по переписи 1897 года грамотных в Российской империи насчитывалось чуть больше пятой части, и титры осмысленно читали далеко не все. Объяснитель пересказывал картину вслух, договаривал за героев мотивы и заранее выдавал развязку. В Японии ту же должность занимал бэнси — имена лучших рассказчиков печатали на афишах рядом с названием фильма.

От интонации такой вставки зависел жанр: одну и ту же ленту можно было подать залу как комедию, притчу или назидание, и публика следовала за рассказчиком, а не за монтажом. Плёнку пересказу не оставили шансов — после перехода на звук в конце 1920-х профессия исчезла за несколько лет. Самый знаменитый японский бэнси Токугава Мусэй пережил собственную должность и перешёл на радио, где снова говорил за экран.

У советской классики пересказ устроился второй опорой рядом с самой плёнкой: «Чапаев» братьев Васильевых 1934 года, снятый по мемуарам комиссара Фурманова, где прототипом Анки-пулемётчицы стала сестра милосердия Мария Попова, обзавёлся народным дублем — анекдотическим циклом про Петьку и Анку. В нём фильм существует без названия и без кадра: „Петька, а Петька, кто такой Баренцев? — Вот так и я не знаю, а море — Баренцево“. Реплика Чапаева „хам ты, чурка бескультурная“ разошлась по отдельно от всякого экрана.

Выходит, пересказ без названия — не тупик, а штатный дубль с биографией длиннее, чем у первоисточника: Петька пережил и немую плёнку, и звук. Чем закончится новая редакция „он жил, а потом стало странно“ — возвращением живого рассказчика или полной жизнью одной шутки без плёнки — покажет не редакция, а зал.