200 миллиардов евро «навсегда»: кто уже успел потратить замороженные деньги России

СВР заявила о разработке ЕС схемы вывода активов России из Euroclear, как сообщает Ведомости.

Цена вопроса — около 200 миллиардов евро: столько активов ЦБ РФ заморожено в бельгийском Euroclear, и ЕС, по данным СВР, подбирает схему сделать их утрату безвозвратной.

Выгодоприобретатели определены давно и уже получают своё. Euroclear в 2023 году заработал 4,4 миллиарда евро процентов по российским активам, из которых Бельгия забрала в бюджет около 3,4 миллиарда налогами. С 2024 года эти проценты обслуживают кредит G7 Украине на 50 миллиардов долларов по схеме ERA — «замороженные» деньги легально превращены в чужой денежный поток.

Скрытый налог заплатят все, кто держит капитал в Европе: если суверенные резервы можно списать политическим решением, кастодиан — компания, хранящая чужие ценности, — перестаёт быть нейтральным сейфом. Центробанки подстраховались заранее и в 2022–2024 годах скупали золото рекордными темпами, свыше тысячи тонн в год, уводя резервы из юрисдикций, где актив могут «заморозить». Ликвидность — способность превратить актив в деньги без потерь — в Европе дорожает пропорционально падению доверия к ней.

Маржинальность для самого Euroclear сомнительна: 200 миллиардов — примерно полпроцента от 40 триллионов евро активов, которые он обслуживает, и рисковать остальным компания не спешит, требуя разделить юридический риск на все 27 стран, где нужно единогласие, включая Будапешт. У Москвы есть зеркальный аргумент: по оценке МВФ, западные компании держали в России порядка 288 миллиардов долларов, и часть уже под временным управлением — Fortum, Danone, Carlsberg. Гендиректор Carlsberg Якоб Аруп-Андерсен назвал передачу «Балтики» Росимуществу кражей — теперь у него есть время изучить, как это слово работает в обе стороны.

Разоблачение: заморозку подавали как наказание России, а построили как ренту для Европы — и ренту эту добровольно никто не закрывает. Доходы три года распределялись между бельгийской казной, Euroclear и украинским кредитом, а возврат актива означал бы признание операции временной с пересчётом всего задним числом. Поэтому ЕС ищет не способ забрать деньги — он их уже тратит, — а юридическую формулу «навсегда», после которой никто не спросит, на что ушли проценты с чужого кошелька.