Прощание с газовой трубой: почём Молдавии ноль российского газа
Санду заявила о полном отказе Молдавии от закупок российского газа, как сообщает Ведомости.
Цена вопроса — не кубометры, а тарифы: Кишинёв ставит печать на отказе, фактически свершившемся два года назад, а платить за документ будут домохозяйства по обе стороны Днестра.
Выгоду делят Бухарест и Брюссель: закрытие украинского транзита 1 января 2025 года обнулило газ для Транснистрии и дешёвую электроэнергию Молдавской ГРЭС для правого берега, и образовавшуюся дыру закрывают румынский импорт и еврогранты. Евросоюз выделил на закупки энергоносителей 15 миллионов евро, а Бухарест получает рядом гарантированного покупателя — как раз к запуску собственной добычи в Чёрном море. Для румынских энергетиков это не геополитика, а маркетинг: подключить соседа с готовой логистикой к своему рынку.
Скрытый налог оприходовали потребители: правобережные тарифы на свет и тепло поползли вверх вслед за импортом, а в Транснистрии тарифы пересчитали в сторону роста — нулевой ресурс кончился. Живое лицо проигравшего — рабочий Рыбницкого металлургического завода, остановленного после январского обрыва транзита: тридцать лет жизни по трубе свернулись в справку о простое.
Для Москвы потеря маржинальна по определению: крошечные объёмы этого рынка ничего не решали в выручке Газпрома даже на пике. ROI — простая штука: сколько вернулось на каждый вложенный доллар; здесь вложено тридцать лет субсидий, а вернулась дебиторка в сотни миллионов долларов, которую Кишинёв признаёт лишь частично и которая осела в женевском арбитраже. Ликвидность — способность актива быстро превратиться в живые деньги; у этого актива её нет.
Парадокс в том, что система сработала ровно так, как была спроектирована, и проектировал её не Кишинёв: Москва тридцать лет платила за лояльность собственным газом — бесплатно Транснистрии и подешевевшим электричеством правому берегу. Рынок, испаряющийся за сутки после прекращения раздачи, никогда не был рынком — это была расходная статья на удержание региона, и её закрытие является не катастрофой, а исполнением сметы. Кишинёв объявляет об отказе как о победе над зависимостью, но фактически он расписался в чужом бизнес-плане: сначала сделать газ бесплатным, а потом удивляться, что платить за него здесь так и не научились.