Кому выгоден пересчёт надбавок лётчикам и шахтёрам с 1 ноября
С 1 ноября Соцфонд пересчитает надбавку к пенсии авиаторов и шахтёров, как сообщает Ведомости.
Цена вопроса — ежемесячная доплата к пенсии, которую фонд пересчитает автоматически: упущенная разница из-за непроверенной выписки закрепится за получателем до конца жизни.
С 1 ноября Соцфонд в беззаявительном порядке пересчитает надбавки членам лётных экипажей гражданской авиации и шахтёрам — это ежегодная рутина, а не разовая щедрость государства. Выгодно это тем, у кого за прошлый год подрос учтённый стаж или подтверждён заработок: доплата выводится по формуле, где каждая поднятая из архива запись о налёте или подземной смене прямо превращается в рубли. Бортинженер, чья справка канула в документы обанкротившейся авиакомпании девяностых, получит пересчёт по неполной базе — сам фонд его бумаги поднимать не пойдёт.
Платит за надбавки не бюджет: авиакомпании отчисляют сверх обычных страховых взносов тариф 13% с выплат лётному составу (закон 155-ФЗ), угольщики — два рубля с каждой добытой тонны (закон 73-ФЗ). Это скрытый налог, вшитый в цену билета, угля и электроэнергии: фактический плательщик — пассажир и потребитель, включая вытопленный углём дом пенсионера-шахтёра.
Выгоду снимают сам Соцфонд и работодатели: фонд получает живые отчисления от отрасли, а компании заранее закладывают взносы в себестоимость и не отвечают за пенсии напрямую. Маржинальность схемы для казны — доля бюджетных денег в выплате — ровно ноль при стопроцентном имидже щедрого социального гаранта. Сотни тысяч получателей проверяют выписки, не подозревая, что источник их надбавки — их же собственная отрасль.
Парадокс в том, что пенсия за перегрузки и подземную пыль привязана к кассе отрасли, которая на этих перегрузках и пыли зарабатывает: добыча просела, пассажиропоток просел — доплата проследом сжимается без всякого постановления. Именно так систему и спроектировали законами 2002 и 2004 годов: нагрузку сознательно сняли с бюджета и повесили на отраслевые тарифы, чтобы любое уменьшение выплаты выглядело автоматической математикой, а не чьим-то решением — урезать перераспределением дешевле, чем законом.
