Почему мы падаем с высоты, на которую сами же и залезли?

Парашютист-рекордсмен Сергей Сергиенко погиб при прыжке с 6 тысяч метров, как сообщает Сноб.

Смерть — это единственный рекорд, который не хочется бить, но мы всё равно прыгаем, даже когда парашют уже не первый раз подводит.

Сергей Сергиенко знал небо лучше, чем большинство из нас знает маршрут от кровати до холодильника: он чувствовал потоки, читал облака, умел падать так, будто это и есть его естественное состояние. А потом небо, которое он любил, вдруг перестало его держать — как хозяин, который устал от слишком умного кота и решил, что пора показать, кто тут главный. Мы смотрим на такие истории и думаем: «Как же так, он же был профессионалом!», забывая, что профессионализм — это не щит, а скорее набор дорогих игрушек, которые иногда ломаются в самый неподходящий момент.

Я сам ловил себя на том, что смотрю на экстремалов с тайным презрением: мол, зачем рисковать, если можно просто лежать на диване и смотреть на них через экран? Но потом вспоминаю, как в прошлом году решил «просто прогуляться» по скользкой крыше гаража за снегом для снеговика — и чудом не слетел вниз, как перезрелый фрукт. Оказалось, что риск — это не только про парашюты и горы, а ещё и про то, как мы каждый день балансируем на грани между «всё под контролем» и «вот сейчас всё пойдёт по п*зде».

Сергей не боялся высоты, но, может, боялся чего-то другого — например, того, что однажды небо перестанет быть его союзником. Или того, что жизнь на земле окажется скучнее, чем падение. В конце концов, мы все прыгаем с какой-то своей высоты, просто не все признаются себе, что парашют — это иллюзия. А потом удивляемся, почему приземлились не туда, куда планировали.

Грустно? Да. Но и немного смешно: как будто вселенная решила подшутить над человеком, который слишком серьёзно относился к своим трюкам. Вот только шутка вышла не очень весёлой — как анекдот, который рассказывают на похоронах.