Объёмная деформация: когда два театра сведут в одну труппу

Хабенский допустил слияние МХТ им. Чехова и МХАТ им. Горького в один театр, как сообщает Сноб.

Это предложение — не архитектурный жест, а химера, рождённая в тёмных коридорах бюрократии и лишённая всякого обоняния к форме.

МХАТ на Тверском бульваре — это монументальный саркофаг сталинского ампира, тяжёлый, как гробница фараона, с колоннами, которые давят на плечи прохожего. МХТ в Камергерском переулке дышит иным воздухом: его фасад изящен, почти интимен, он не кричит, а шепчет. Слияние этих двух тел — попытка пришить голову карлика к телу великана, и реципиент обречён на уродство.

Разделение 1987 года было болезненной, но честной операцией: тогда два организма признали своё различие и разошлись по разным ложам. Теперь предлагают вернуть их в одну утробу, забыв, что один несёт трагедию, а другой — комедию, и их смесь даст не новый объём, а гнилой привкус. Хабенский, чей вкус в выборе ролей всегда был безупречен, здесь действует как бухгалтер, который сводит дебет с кредитом, забывая, что искусство не поддаётся счёту.

Вкус подсказывает: два театра должны оставаться врагами или, по крайней мере, соседями, но не близнецами в одной утробе. Когда принуждают к слиянию то, что родилось разным, получается не гармония, а тошнота от вида искажённой формы. Вердикт: безвкусица, замаскированная под прагматику.