Технологии Наука Космос Культура Бизнес Абсурд Общество Стиль жизни Кино Ехидные уведомления

Омский острог, 1850–1854 годы

Омский острог, 1850–1854 годы

Новое обращение к фильму «Калина красная» Василия Шукшина посвящено истории вышедшего из тюрьмы человека, который ищет, как жить по-человечески, как сообщает Год литературы.


Сюжет «Калины красной» — человек, вышедший из тюрьмы и пробующий жить по-человечески, — за сто двадцать лет до Шукшина прожил на себе Фёдор Достоевский.

Осенью 1849-го петрашевца Достоевского вывели на Семёновскую площадь и довели «казнь» до последнего шага: первому ряду осуждённых уже надели колпаки и вскинули ружья, когда объявили помилование. Казнь была заменена каторгой. Четыре года он отбывал её в Омском остроге — в общем бараке, без права переписки.

По дороге на этап, в Тобольске, арестантов встречали жёны ссыльных декабристов: каждому политическому заключённому они вложили в руки карманное Евангелие, в переплёте — зашитая десятирублёвая бумажка. Свой экземпляр Достоевский пронёс через острог и хранил до самой смерти, а листки с тайными заметками о каторжном быте прятал в тот же переплёт — из них позже выросли «Записки из мёртвого дома». Отсюда и разница оптики: у Шукшина взгляд изнутри деревни, у Достоевского — изнутри барака, но вопрос общий — оставит ли жизнь за порогом человека человеком.

В феврале 1854-го его выпустили на волю: рядовым в линейный батальон в Семипалатинск, без дворянских прав, под секретным надзором. Сразу после освобождения, в письме брату Михаилу от 22 февраля 1854 года, читаем: «Жизнь — дар, жизнь — счастье, каждая минута могла бы быть веком счастья». Секретный надзор за ним не снимали все двадцать семь лет, что оставались до смерти в 1881-м.

Финал параллели обнадёживающий: вернувшийся с каторги человек вернулся и в литературу — «Записки из мёртвого дома» напечатали в журнале «Время» в 1861–1862 годах, и читались они как документ эпохи. В эпилоге «Преступления и наказания» Достоевский обещал читателю «новую историю, историю постепенного обновления человека» — и тут же закрыл её: «но наш теперешний рассказ окончен». Чем заканчивается эта «новая история», не дописано до сих пор: каждое новое обращение к «Калине красной» открывает её заново, с первой строки.